О`Санчес - Ремесло государя

– Еще как берет! Веришь ли, я не то что серенады там, или иные какие чувства в альковах большого света, я уже с полгода как ключницу свою, Мотону, на ложе не звал, за вымя не брал! И нисколько от этого не страдаю, вот беда. А ты говоришь…

Когори коротко хохотнул в ответ и помотал туда-сюда багровыми щеками.

– Все хорохоришься… Я со своей благоверной уже и забыл, когда в последний раз… Не на день ли пробуждения Матушки Земли? Нет, действительно хорошо смотришься. Видно, отшельническая-то жизнь в тук тебе пошла. А мы тут… дохнем на государственной службе, будь она неладна! Санги, дорогой! Ты только представь: вот мне завтра в поход в служебный, ну казалось бы – куда, в мои годы, с моим весом, с моим здоровьем, когда у меня здесь во дворце завалы не разобранных дел??? Которые кроме меня самого делать никто не собирается? А я сей поход за отпуск считаю, я счастлив буду вырваться из Океании и прошвырнуться по западным границам, подальше от Его Величества! Да, да, поверь! И чихать мне на Морево-цуцорево, на тяжбы столичные, на эти вот нескончаемые свитки… Воздухом хоть подышу, увижу травы, реки, небо… Жалко, что мы с тобою порознь едем, а то бы… Ты уже с полгода в наших краях, а мы все мельком, за руку поздороваться не успеваем… Друзья, называется. Выпить бы, вот что надо.

– Успеем гульнуть, Когги, своего не упустим, вот выполним порученное… А когда именно тебе выступать?

– Значит, так. Завтра Его Величество венчает, наконец, в рыцари этого мальчишку из юго-восточных земель, Керси Талои, дружка твоего воспитанника Лина, насколько я понимаю, а сразу же после церемонии зовет меня, дает мне последние пинки и напутствия – и я полетел!

– Тогда и я завтра к ночи двинусь. А встретимся на месте. Но ты мне лучше объясни, Когги, откуда у тебя такие черные мешки под глазами?

Когори Тумару криво усмехнулся в ответ и потрогал толстенными пальцами одну скулу, другую…

– А… У меня же всегда были нелады со зрением. Пока я в гвардии служил, секирой да мечом на парадах махал, мятежников и варваров штурмовал – оно вроде бы и с ним терпимо было… А как приметил меня Его Величество, в ту пору еще Его Высочество…

– Да, я помню. Он тогда все восхищался твоими познаниями древности…

– Угу… Вот и допознавался я до кабинетной работы. Ты думаешь – я, или главный казначей, или оберегатель столицы, или канцлер – чем заняты? На советах мудрецов и вельмож сидим, да? Имперские владения дозором обходим, чаяния народные ведаем? Ничего подобного! Сидим с утра до ночи, носом в пергаменты уткнувшись, что я, что канцлер, и ничегошеньки более не видим! Кроме разносов от государя! И другие высшие сановники тако же.

– Когги, я знаю это и сочувствую, хотя, конечно, ты слегка преувеличиваешь.

– Да, ты-то знаешь, это я не тебе, а так, в воздух болтаю, пар выпускаю. И ничего я не преувеличиваю. О чем мы?.. Так вот – мешки. Зрение слабое, а читать надобно постоянно, доносы напополам с донесениями – как быть? Ну, я к жрецам, к магам. Они мне заклятьями да зельями поддерживают рабочее состояние, А когда все это годами, изо дня в день – тело-то бунтует, гневается на магическое пришпоривание, отсюда и мешки. Черные, говоришь?

– Или темно-синие с прозеленью, коли тебе сие слышать приятнее. Ну-ка, пересядь из своего тронного креслица вот сюда, к окну на лавку, я гляну.

– Санги, оставь, не хочу.

– Сядь, я сказал. Оторви от кресла свое жирное сплющенное седалище и сядь сюда.

Когори Тумару заурчал недовольно, однако послушался, признавая, как и всегда, превосходство над собою своего старого друга, собутыльника и соратника.

Седовласый рыцарь довольно долго осматривал своего внезапного пациента, водил руками вокруг его головы, бормотал заклинания… Наконец выпрямился во весь рост и вздохнул, чуть ли не со стоном:

– Хватит на первый раз. Ну, Когги, что скажешь?

Когори Тумару склонил большую круглую голову направо, потом налево, по-прежнему продолжая сидеть на лавке возле окна… недоверчиво потер мешки под глазами…

– Чудеса! Ну, Санги, ты просто бог среди магов и лекарей. Ни глаза не болят, ни в висках не ломит! Я уже забыл, что такое бывает!

– Сие облегчение не надолго, очень уж ты все запустил. Но пару-тройку дней будешь именинником ходить. Закончим дела и, если мир не рухнет, займусь твоим здоровьем поплотнее. А нынешних твоих знахарей…

– Эк ты их! Жрецы они, самого высокого Храма.

– …даже не знахарей, а шаманов деревенских, можешь казнить уже сегодня, они заслужили.

Когори Тумару вскочил и цуцырем, прытко и вперевалку, вернулся в свое рабочее кресло за столом.

– Ха! Казнить – это у меня быстро. Но, знаешь, Санги, сугубо из осторожности, так, на всякий случай, подожду до своего и твоего возвращения, мало ли… какие ни какие, а лекари…

– Тебе виднее. – Санги Бо помолчал некоторое время и, наконец, решил, что пора довершить то, намечено сделать перед отъездом. Откашлялся.

– Когги, как насчет того дельца, что я тогда упоминал? Ну, во вторую нашу встречу, еще перед цирком?

Когори Тумару сделал вид, что вспоминает и не может вспомнить.

– Э-э-э… Поясни, о чем ты?

Санги Бо изнутри закусил губу, чтобы сохранить серьезный лик и не выдать себя улыбкой. Да, вот она, прочнейшая на свете чиновничья выучка: даже со старым другом, на ровном месте пытается играть в «кто выше». Кто напоминает – тот проситель, а кто запамятовал, за множеством важнейших государственных дел, тот вершитель.

– Забыл, сударь герцог? Тут у меня была к тебе смиренная просьбишка, можно сказать – челобитная…

– Не дури, Санги.

– Дело касалось моего воспитанника и сына одного из твоих близких друзей, наших общих друзей, молодого князя Та Микол…

– А! Да, я конечно же помню!..

– …которого я, приютив и воспитав до совершеннолетия его, привез к отцу, дабы вернуть некогда потерянного ребенка…

– Ну вспомнил я! Санги, что ты, в самом деле! Прекрати!

– … его родителям, светлейшему князю и светлейшей княгине Та Микол. Дело же было подле военной ставки князя, в местах боевых действий, и двое твоих ратных сотрудников…

– Да!!! Боги меня раздери! Санги, не выставляй меня в дураки…

– …крепко мне помогли. Мне и юному Докари, и я пообещал обоим…

– Санги, хватит, устыдил. Санги, я – вспомнил. Более того, я приказал разыскать обоих – где бы то ни было, в столице ли, на рубежах – и доставить ко мне, сюда. Незадолго до твоего прихода мне доложили, что оба здесь, дожидаются в кордегардии, это в двух шагах. Кстати сказать, причины вызова не ведают, поэтому пребывают в некотором волнении. (Оба имперских стража и представить себе не могли, что давнишнее случайное общение с двумя дворянами, старым и молодым, и полученное от них обещание, в самом деле будет иметь какое-то продолжение в столице, в императорском Дворце, в логове у «Самого», то есть, в кабинете главы имперского сыска Когори Тумару, поэтому внезапный вызов под высочайшие очи привел их не «в некоторое волнение», а в сильнейшую тревогу, более похожую на предсмертный ужас. – Прим. авт.) Позвать их?